Исследователи из Канады обнаружили, что следы, вызывающие «озноб», такие как покалывание или мурашки по коже, были связаны с меньшей интенсивностью боли.
Если вы направляетесь к дантисту, возможно, вам захочется включить зажигательную балладу Адель. Исследователи говорят, что любимые нами мелодии могут оказаться не только мощными обезболивающими, но и что особенно действенной может быть трогательная музыка.
Давно доказано, что музыка снимает боль, причем недавние исследования предполагают, что этот эффект может проявляться даже у младенцев, а другие исследования показали, что предпочитаемые людьми мелодии могут оказывать более сильное обезболивающее действие, чем выбранная для них расслабляющая музыка.
Теперь исследователи говорят, что есть доказательства того, что эмоциональные реакции, вызываемые музыкой, также имеют значение.
Валявичюс и его коллеги сообщают, как они попросили 63 здоровых участника посетить лабораторию боли Роя в кампусе McGill, где исследователи использовали устройство–зонд для нагрева области на их левой руке — ощущение сродни тому, когда к коже подносят чашку горячего кофе.
Во время прохождения процесса участники либо слушали два своих любимых трека, выбранную для них расслабляющую музыку, скремблированную музыку, либо тишину.
По мере того как музыка, звук или тишина продолжались, участников просили оценить интенсивность и неприятность боли.
Каждый участник испытывал каждое состояние в течение примерно семи минут, в течение которых было проведено восемь болевых стимуляций и восемь оценок.
Когда период прослушивания закончился, участников попросили оценить приятность музыки, их эмоциональное возбуждение и количество «мурашек», которые они испытали – явление, связанное с внезапными эмоциями или повышенным вниманием, которое может ощущаться как покалывание, дрожь или мурашки по коже.
Результаты показали, что участники оценили боль как менее сильную примерно на четыре балла по 100-балльной шкале и менее неприятную примерно на девять баллов при прослушивании своих любимых треков по сравнению с тишиной или искаженным звуком. Подобранная для них расслабляющая музыка не произвела такого эффекта.
Валявичюс сказал, что маловероятно, что результаты зависят от повторных предположений. «Мы обнаружили очень сильную корреляцию между приятностью музыки и неприятностью боли, но нулевую корреляцию между приятностью музыки и интенсивностью боли, что было бы маловероятным открытием, если бы это было просто плацебо или эффект ожидания», — сказал он.
Дальнейшая работа показала, что музыка, которая вызывала больше озноба, была связана с меньшей интенсивностью боли и неприятностью боли, причем более низкие оценки для последней также были связаны с более приятной музыкой.
«Разница в влиянии на интенсивность боли подразумевает два механизма – озноб может оказывать физиологический сенсорно-стробирующий эффект, блокируя восходящие болевые сигналы, в то время как приятность может влиять на эмоциональную ценность боли, не влияя на само ощущение, поэтому в большей степени на когнитивно-эмоциональном уровне задействованы префронтальные области мозга», — сказал Валявичюс, хотя он предупредил, что для проверки этих идей требуется дополнительная работа.
Как музыкальная приятность, так и озноб были оценены более высоко за трогательные или горько–сладкие треки — хотя прямое воздействие таких мелодий на боль было неясным.
Более того, они говорят, что масштаб исследования может означать, что некоторые взаимосвязи не могут быть обнаружены, в то время как расслабляющая музыка, возможно, звучала недостаточно долго, чтобы был заметен эффект.
Доктор Брендан Руни из школы психологии Университетского колледжа Дублина сказал, что он не уверен в том, что в самой музыке есть какое-то особое качество, не в последнюю очередь потому, что восприятие участниками боли при прослушивании трека может повлиять на их отчет о том, что они чувствуют.
Но Руни сказал, что работа подтверждает выводы его собственной команды о том, что музыка, выбранная участниками, по-видимому, оказывает более сильный обезболивающий эффект.
Алексей Хворостов
