В студии «Экстра ТВ» — практик и исследователь осознанных сновидений Татьяна, которую друзья и коллеги называют Тати. В большом интервью она делится опытом, который многие назвали бы мистическим, а она сама предпочитает описывать как системную работу с вниманием и сознанием. Разговор начался с провокационного вопроса: можно ли считать осознанное сновидение «багом системы», а тех, кто им управляет, — хакерами сновидений? Тати не берётся утверждать однозначно, но соглашается, что в этом есть доля истины.
Путь практика: от детских фантазий к исследованию
Свой первый осознанный опыт Тати не помнит — она считает, что всё идёт из детства. Она делит практику на три уровня: сначала это были детские фантазии — полёты, поездки, безлимитное мороженое; в подростковом возрасте из-за гормональной системы и гормона роста появляются полёты и самоосознанность; а примерно с 21 года начинается взрослый, исследовательский этап с верификацией. Именно тогда Тати стала относиться к сновидениям не как к развлечению, а как к объекту изучения.
Она подчёркивает, что очень долго была закрытым практиком: не читала форумы, не знала книг Кастанеды и не общалась с другими практиками. В её группе сознательно избегали информации, которая могла бы «зашорить» мировоззрение и повлиять на сновидения. Когда позже она попала в Telegram-сообщество, выяснилось, что её терминология сильно отличается от общепринятой, и её поправляли, ссылаясь на Кастанеду. Тати это скорее обрадовало: пересечение опыта с другими людьми подтверждает реальность явления. Она также нашла общий язык с буддийским ламой — несмотря на разницу терминов, они поняли друг друга.
«Я очень долго была закрытым практиком, и вообще у меня не было задачи куда-то выходить. Я не читала никакие форумы, чтобы было понимание.»
Специализация Тати — «вынос информации»: работа с большими объёмами данных, поиск диковинного. В реальном мире у неё есть профессия, а вторая открывается ночью.
Верификация и научный взгляд
Для Тати недостаточно запомнить одно слово или увидеть контакт с другим персонажем во сне — необходима многоступенчатая проверка. Эта требовательность отличает её от многих энтузиастов, которые довольствуются первым же «осознанием». Говоря о науке, она категорична: полностью изучить осознанные сновидения невозможно ни в какой сфере науки. Стивен Лаберж проделал большую работу в США, но столкнулся с недоверием научного сообщества. В Институте мозга пытались проводить исследования, но не хватило бюджета — около 10 миллионов рублей.
«На сегодняшний день осознанное сновидение — это феномен, который невозможно изучить ни в какой сфере науки. Невозможно. Невозможно провести полное исследование. Невозможно.»
Тем не менее отдельные эксперименты возможны. Недавно Тати вместе с Игорем Лосевым провела опыт по слышанию своего голоса во сне, который призывает к осознанности. Предварительная выборка получена, но это, по её словам, не строгий научный эксперимент.
Групповая работа и внутренние эксперименты
У Тати есть файл примерно на 150 страниц с описанием её опыта. В закрытой группе они достигли высокого уровня верификации, но столкнулись с тем, что коллективное бессознательное подстраивается, поэтому практик вынужден выходить за пределы группы и работать хаотично с разными людьми. Внутри группы проводились энцефалограммы и анализы, но все записи сознательно удалили — не было цели делиться ими, мотивацией был дух исследователя.
Потрясшие результаты получились при перепросмотре в сновидении. Провели эксперимент с двумя кластерами по пять человек: те, кто не помнят снов, и профессиональные сновидящие. Исследование касалось воспоминания детских сновидений и искажения их мозгом. Этот опыт настолько впечатлил Тати, что она пошла учиться клинической психологии.
Регенерация — ещё одна тема. Тати считает, что сновидение позволяет не только лечить, но и взаимодействовать с механизмами организма, которые в сознательном состоянии запустить невозможно. Она сравнивает это с кодом Матрицы: подбираешь ключи и запускаешь процессы.
«Это действительно уже похоже, как код матрицы, когда ты подбираешь нужные ключи и запускаешь механизмы, которые тебе в сознательном варианте невозможны.»
В практикуме «Раскадровка» практики осознаются, но затем уходят в сюжет; замеряется, сколько секунд удаётся удержать осознанность. Процент пока не вычислен. Тати отмечает, что многие из эго или алчности хотят тотального осознания, но «три секунды ничего не значат». Проще осознаться на стрессе, кризисе или температурных снах. В текущей группе, если у человека нет склонности к осознанным сновидениям, но есть гипнагогии, за них нужно цепляться. Гипногогия — состояние на грани, когда тело спит, но не проваливаешься; она удобна для работы. Тати подчёркивает, что осознанные сновидения — лишь один из способов доступа к бессознательному.
Слова «астрал» в её группе избегают, потому что это вымышленный термин, зависящий от картины мира. Тело в осознанном сновидении — приёмопередатчик. Уровни ОС: первый — тело уснуло, исполнение желаний, побег в космос, на этом уровне продают курсы; глубокий уровень — умение «вернуть ракету», то есть осознанно завершить цикл.
«От того, чтобы ракета взлетела, мы не можем говорить, что у нас полный цикл. Не можем. Без её приземления, конечно.»
Контроль и техника внимания
Многие считают, что контроль сновидения — это осознание себя во сне. Тати решительно не согласна. Контроль — это нечто большее, и выход на него сложен и достоин уважения. В осознанном сновидении возможна обратная связь с исследователями: спящий может подавать сигналы постукиванием или движением зрачков. Юлия Катенкова и ряд практиков используют такие методы. Стивен Лаберж применял движения глаз вверх-вниз и вправо-влево. Один московский институт сейчас исследует считывание зрачков. ЭЭГ подтверждает состояние сна, а так как глазодвигательные мышцы не блокируются, возможна оперативная связь.
Для исследований отбирают практиков, которые устойчиво осознаются минимум два раза в неделю. Пять-шесть раз в неделю — хорошая практика, но таких людей крайне мало. Тати признаётся, что в прошлом могла осознаваться каждый день и выполнять во сне цели, но сейчас полгода специально блокирует осознание, чтобы отслеживать переработку ментала и выйти на другой уровень. Для неё два раза в неделю недостаточно — нужна регенерация, совместные и контактные осознанные сновидения, и это разные вещи.
«Внутри осознанных сновидений, если вообще заниматься такой практикой, есть только один измеритель – внимание.»
Внимание рождают концентрация, остановка внутреннего диалога и созерцание. Возможно, хакеры сновидений или Кастанеда называли это «светимостью», но Тати их не читала. Записывать сны нужно не подряд — огромные «портянки» из раскадровки это непереработанный ментал, читать их бессмысленно. Роадхакеры сновидений пошли по пути картографирования локаций, группа Тати тоже пробовала, но после «взрыва» всё распадается. Поэтому лучше не заниматься визуализацией, а переходить к потере формы и иллюзии, иначе будет самообман.
В фиксации багов с товарищем она наблюдает, как работает внимание: включаются глаза, есть ли руки, дорисовываются ли они. Если обратить внимание на руки, они полностью отрисованы и помогают фокусировке. Есть три позиции внимания глазами: прямое лицо, кончик носа, руки. Во сне есть «мониторчик», где видно себя со стороны — третье лицо. Тати однажды видела себя на съёмочной площадке со всех сторон в раскадровке, возможно, из-за профессионального уровня внимания монтажёра. Внутри сновидений мир полностью абстрактный, ничего не усредняется. Вниманием можно обозревать любую точку с любой позиции, включая вне сновидческого тела. В раскадровке учат замечать позиции: первое лицо, третье лицо сбоку, туннельное зрение, гиперфокус (объект на весь экран, например большая поварёшка). Сюжет подстраивается под события: полёт на тазу сменяется лошадью, трансформации происходят сверхчасто. При пробуждении логика упорядочивает сюжет, но сам сюжет далёк от упорядоченного.
Подготовка и условия практики
Тати ставит вопрос: является ли увиденное багом системы, истиной или расширением восприятия? Возможности существуют, но важнее, насколько человек может ими воспользоваться. Для верификации важно понять, есть ли внешний «накрутчик» сюжета сна или это собственное отражение при внетелесном опыте. Перед сном и гипногогией нужны базовые рекомендации. Один практик с канала написал, что высвободил три месяца и готов попасть в осознанный сон. Тати ответила, что занимается этим 16 лет каждый день и сейчас делает это профессионально: личная терапия, супервизия, интервизия, постоянная работа с менталом.
«Я 16 лет на тот момент этим занимаюсь каждый день.»
Основной тезис: без регулярной практики уровня не достичь. Многие ориентируются на фильм Нолана «Начало» и считают следующей ступенью контактное сновидение, но контактное сновидение — следствие, а не техника. Само осознанное сновидение тоже следствие практики. Тати говорит, что ей осознанные сновидения уже не нужны: они наработаны, в трансцендентных состояниях мешают и отвлекают картинкой. Её сны фрагментированы, без образов. В буддизме есть сны ясного света, которые проявляются через понимание, а не картинки.
Состояние нарабатывается регулярно; у некоторых есть врождённый бонус, у некоторых — патологическая близость к шизофрении. Исследование одного известного института показало, что выборка практиков осознанных сновидений близка к выборке людей с шизофренией. У шизофреников дефолтное состояние мозга естественно, остальным нужна тренировка концентрации, внимания, сфокусированности и умения расслабляться, чтобы сохранить опыт во сне.
На вопрос «что нужно» для практики Тати отвечает: прежде всего талант и предрасположенность. Не каждый способен выйти в сновидение, несмотря на обещания курсов. Спонтанный выход может не повторяться годами, стабильно получается у единиц. Для тех, кто входит в эти единицы, механические результаты дают тренировка осознанности, дневники сновидений, упражнения на концентрацию, здоровое тело и спорт. Больное тело не даст опыта, кроме критических случаев выхода в стрессе и истощении. Созерцание — остановка внутреннего диалога — практикуется ежедневно, как чистка зубов. Желателен перепросмотр или работа с менталом: в конце дня анализировать происшедшее и непроработанное, иначе всё уйдёт в сон. Ментал хранится в долгой памяти бесконечно.
Тати приводит примеры из практики: на выставке Кандинского в Москве её поразил кобальтовый цвет, который позже светился во снах. Участница эксперимента угадывала квартиру — Тати в бодрствовании видела синие стены, и они оказались реальными. Яркая кардина во сне не влияла, но ментал сильно просачивается. В подсознании заряд хранится неограниченное время, по крайней мере в этой жизни.
Контактные сновидения и верификация
Тати предпочитает термин «контактные сновидения» вместо «совместных», потому что даже если два человека видят одну картинку, как по телевизору, не факт, что был контакт. У каждого своя субреальность. Из-за развитого ясновидения она может по фото рассказать о человеке, но для чистоты эксперимента фотографии не использует — это табу.
«Не очень люблю термин совместные сновидения. Люблю термин контактные сновидения.»
Опыт её группы показал, что человеку не обязательно спать — партнёр в реале видит всё, что Тати «крутит» внутри сновидения. Это состояние похоже на транс или солнание; медиум должен быть чистым каналом. Известны исследования с несколькими медиумами, где сверяли показания: если совпадало на 80%, принималось как данные. Упоминается практик Захар с группой, использующий закрытые коробочки — практики смотрят, что внутри. Тати считает, что для верификации контактных сновидений нужно практиковать коробочки; если человек способен на контактный опыт, он априори может «подглядывать» на 100%.
Парадокс: два практика спят в разных квартирах и им кажется, что встретились — не факт, что это контакт. Телевизионный опыт 90-х внедрил представление, что можно пожать руку Леонардо Ди Каприо, не встречаясь вживую, но это может быть как правдой, так и нет. Верификация многоступенчатая: сначала практики вспоминают опыт, затем выносятся факты из жизни, о которых знать невозможно. Тати никогда не говорит о том, что была во сне, ждёт, когда практик «созреет», потом рассказывает, как тот выглядит. Фотографии не просит — сонастройка с фото даёт подмес ментала. Личные предметы и фото неприемлемы для чистоты.
Был случай: она рассказывала практику, чем он занимается, но не знала о его военной специализации, практик подтвердил, что это наладило контакт и уменьшило сопротивление логики. Любое вмешательство ведёт к тому, что логика усреднит взаимодействие, перемиксует и выбросит за пределы опыта. Нужны доверие и сонастройка. Можно выносить факты: где спит, в какой позе, как устроена комната. Однажды Тати описала расположение комнат практика, которые находились на разных уровнях, и постельное бельё — из позиции внетелесного опыта. Практик допускает контакт, но это не факт. Мнительные практики говорят «всё точно, вангую» — для Тати этот уровень недостаточный. Нужно пересечение множества факторов. Иногда срабатывает бессознательно: «внутри договорились и угадали» сложное слово, но это не факт взаимодействия. Нужен двойной слепой эксперимент, возможно, четверной. Практик не должен знать, когда придёт контакт; иногда он спонтанный, и предупредить не удаётся.
Взаимодействие и уровни внимания
Ведущий практик, мастер, обладает более ёмким вниманием, которое можно сравнить с атомной энергией. Когда он осознанно приходит к обычному практику, возникает сильный сбой в поле последнего, поэтому нужно снижать уровень внимания до усреднения и гармонизироваться. В сновидениях важны константы, например лавочка, но интерпретация объекта у разных практиков различается в зависимости от развитости сознания.
Говоря об интеллекте, Тати замечает, что ИИ строят на основе биологического. Выборка новичков для ИИ часто включает сновидцев, потому что сновидец владеет двумя интеллектами: бодрствующим и спящим. Бодрствующее восприятие обучено и живёт в жёстких конструкциях, сновиденное восприятие чистое, но недоразвитое — оно лишь перерабатывает ментал. Практики осознанных сновидений обучаются абстрактному мышлению через константы, опыты, иномирия, что увеличивает интеллект и делает его моделью для ИИ. Возможно, отличие от ИИ — сновидческий интеллект, и, быть может, мы — части ИИ в невидимом пространстве.
«Сновидец владеет двумя интеллектами. Первый — это в бодрствовании, а второй интеллект — это спящий интеллект.»
Электрические провода в осознанных снах — продукт восприятия, жёсткая конструкция, перенесённая из жизни. Практик может обжигаться. Тати испытывала это раньше, но после осознания, что физический провод не влияет на энергоструктуру, провода исчезли. Они есть только для верификации. Некоторые считают провода путями улучшения осознанности, но это фиксация. Другие ищут в них светимость — наследие хакеров сновидений. Теперь у Тати собственное внимание, и если она даёт внимание другому, становится «электрическим проводом».
Коллективные осознанные эксперименты: Тати может улучшать эксперименты других, но сейчас не делает, потому что это неэкологично. Это «радиация», «подсветка», допинг, кредит энергии. Практик потом принимает это за своё естественное состояние и при одиночестве испытывает разочарование. Был опыт обеспечения коллективной группы. Недавний случай с товарищем, изучающим спрайты — неосознанные флуктуации в сновидениях. Тати пришла к нему, снизила внимание, но он отследил, началась пересборка локаций. Уровни внимания: 14 000 у Тати против 220 у практика. Нужно снижать влияние или донировать энергию для усреднения. Обычно это делается в жёсткой фиксации: без рук, только широкое внимание.
Практики с телом и встречи с сущностями
Тати рассказывает о практике взаимодействия через тело: держание за руки и нажатие на точку создаёт визуальную картинку, которая интегрируется в сновидение практикующего и служит верификацией контакта. Необычные ощущения, которых раньше не было, свидетельствуют о контакте. Для обучения нужно сначала за счёт своей энергии поднимать коллектив, но затем выйти на «уровень ниндзя», когда тебя не замечают и ты не влияешь. В начале практик учится влиять грубо — например, «приходить в сновидения с ноги», что вызывало у практиков страх или виделось как глаза, предметы, ангелы, демоны в зависимости от интерпретации.
«Но потом нужно выйти на уровень ниндзя, когда настолько ты владеешь уровнем внимания, что тебя не замечают.»
Верификация образов неоднозначна. Можно задать прямой вопрос: «Ты являешься тем, что мне видишься?», но способ проверки ненадёжен. Ведущему практику нужно решить, хочет ли он быть увиденным, проверить личную силу или дать партнёру поиграть. Оба варианта опробованы. Если практик не того же уровня, он может не осознать присутствия; если осознает, это сигнал к корректировке. Есть и более высокий уровень: за самим практиком может наблюдать кто-то, кого он не замечает. Тати призналась, что не задумывалась об этом — есть повод поэкспериментировать. Она придерживается принципа чистоты сознания: «придут и придут, и что?»
Собеседник упомянул продвинутых практиков, замечавших на границе осознанности наблюдателя, который не вмешивается, пока его не привлечь. Возможно, такой наблюдатель — помощник или соратник. Игорь Лосев рассказывал о помощниках и делился знаниями. Тати вспомнила, что около десяти лет назад у неё был период с сущностями и учителями. Самая большая сущность — «сущность времени», когда тело разложилось на 144 проекции и произошёл «сворот сознания», после чего она долго не могла прийти в себя.
Был опыт: каждый день во сне она попадала в одну локацию и умирала — то ветка протыкала, то волк сожрал. Это длилось месяц, и никто, ни она, ни её группа, не мог ничего сделать. Затем она смирилась.
«Итогом я смирилась. Я подумала, да и будет, что будет. Буду играться вот в это.»
Через месяц она дошла до шамана, который показал ей джуженские руны. Позже она нашла подтверждение их существования и поняла их значение. Знакомый в Португалии находился в изменённом состоянии, и случайно выяснилось, что он видел тот же сон: шёл за чертой в лесу, встретил того же шамана, который дал им трубку курить внутри сновидения. Это вызвало «прогрузку» и заставило задуматься о смене интерфейса видения.
Сущности были полезны: некоторые улучшали контакт с другими практиками. Для одной знакомой, на которую нельзя было воздействовать напрямую, использовали локацию «Учительская зона», где задавались параметры спрайта-учителя, обучавшего её владению личной силой. После этого она успешно закладывала локации и предметы, которые видели другие практики. Тати подчёркивает: это грани реальности и субреальности, «песочница» — информационный слой. Восприятие зависит от осознанности.
«То есть, если мы можем читать правильно буквы, мы воспринимаем максимально идентично. Если мы ошибаемся в буквах, не можем считать, мы воспринимаем в меру своей осознанности.»
В конце интервью остаётся открытым вопрос о конструкции сновидческого мира и не только. Ответа нет, но сам разговор показывает глубину и сложность темы, которая для одних — иллюзия, для других — более реальная реальность.
По материалам: видео на rutube.ru
Похожие записи:
AT
